Пострадавший от Путина
Спасаясь от Путина: как российский профессор стал парижским бомжом (DR, Дания)
Холодным осенним вечером 2017 года Альфред Зайнишев с женой и маленькой дочерью сидели в комнате для допросов местного отделения полиции, и полицейский практически кричал на них.
«Недобросовестность» их заключалась в том, что Альфред с женой Ильмирой привезли коляску с годовалой дочерью Шакирой в парк провинциального города, чтобы, как они планировали, присоединиться к большой демонстрации против Путина.
Однако оказалось, что, кроме них, туда никто не пришел.
Бороться с Путиным в гордом одиночестве --- оказалось неудобно:
А вот полиция как раз была на месте, она-то и заметила два свернутых плаката в нижнем отделении коляски.
На одном было написано: «Я хочу есть! Дедушка Ленин, проснись, заступись! Мне, преподавателю, четыре года не повышали зарплату!»
Дедушка Ленин? Он мог бы и Сталина попробовать разбудить...
Борьба с Путиным пришла к финалу:
А почти полтора года спустя Альфред «поселился» на деревянной скамье в 18-м округе Парижа.
Стоит ветреный осенний день, и Ильмира прижимает к себе трехлетнюю дочь Шакиру. Как и на взрослых, на ней — вся ее одежда сразу, чтобы не мерзнуть. Раньше они были представителями среднего класса на Урале, а теперь сменили прежнюю жизнь на существование на улице европейской столицы.
«Жить на улице немного дико. Особенно с ребенком», — говорит Ильмира и рассказывает, что после первой ночи на скамейке у нее было лишь одно желание — вернуться домой.
«Здесь мы порой видим огромных крыс. Больших и толстых. Размером с кота», — смеется Альфред, а Ильмира добавляет: «Да, у нас, в России, таких крыс нет. Наши крысы поменьше».
Оба замолкают, прислушиваясь к вечернему гулу Парижа, а затем Альфред снова говорит серьезным тоном: «Нам теперь назад пути нет».
. . . .
Каждый вечер они вместе с беженцами из Африки, Сирии и Восточной Европы стояли в очередях перед дверями неправительственных организаций, которые могли предложить им ночевку в палатках или в своих помещениях.
После месяца на улице для них нашли офисное помещение размером в шесть квадратных метров. Там Зайнишевым разрешили оставаться в ожидании, пока рассмотрят их дело.
С верхнего яруса кровати свисают постиранные вещи, и воздух в маленьком помещении спертый и влажный. Окно комнаты выходит на вентиляционную шахту, по которой бегают мыши и крысы, так что семья не решается его открывать.
Желаю им приятной дальнейшей евроинтеграции, в компании евромышей и еврокрыс.
Холодным осенним вечером 2017 года Альфред Зайнишев с женой и маленькой дочерью сидели в комнате для допросов местного отделения полиции, и полицейский практически кричал на них.
«Недобросовестность» их заключалась в том, что Альфред с женой Ильмирой привезли коляску с годовалой дочерью Шакирой в парк провинциального города, чтобы, как они планировали, присоединиться к большой демонстрации против Путина.
Однако оказалось, что, кроме них, туда никто не пришел.
Бороться с Путиным в гордом одиночестве --- оказалось неудобно:
А вот полиция как раз была на месте, она-то и заметила два свернутых плаката в нижнем отделении коляски.
На одном было написано: «Я хочу есть! Дедушка Ленин, проснись, заступись! Мне, преподавателю, четыре года не повышали зарплату!»
Дедушка Ленин? Он мог бы и Сталина попробовать разбудить...
Борьба с Путиным пришла к финалу:
А почти полтора года спустя Альфред «поселился» на деревянной скамье в 18-м округе Парижа.
Стоит ветреный осенний день, и Ильмира прижимает к себе трехлетнюю дочь Шакиру. Как и на взрослых, на ней — вся ее одежда сразу, чтобы не мерзнуть. Раньше они были представителями среднего класса на Урале, а теперь сменили прежнюю жизнь на существование на улице европейской столицы.
«Жить на улице немного дико. Особенно с ребенком», — говорит Ильмира и рассказывает, что после первой ночи на скамейке у нее было лишь одно желание — вернуться домой.
«Здесь мы порой видим огромных крыс. Больших и толстых. Размером с кота», — смеется Альфред, а Ильмира добавляет: «Да, у нас, в России, таких крыс нет. Наши крысы поменьше».
Оба замолкают, прислушиваясь к вечернему гулу Парижа, а затем Альфред снова говорит серьезным тоном: «Нам теперь назад пути нет».
. . . .
Каждый вечер они вместе с беженцами из Африки, Сирии и Восточной Европы стояли в очередях перед дверями неправительственных организаций, которые могли предложить им ночевку в палатках или в своих помещениях.
После месяца на улице для них нашли офисное помещение размером в шесть квадратных метров. Там Зайнишевым разрешили оставаться в ожидании, пока рассмотрят их дело.
С верхнего яруса кровати свисают постиранные вещи, и воздух в маленьком помещении спертый и влажный. Окно комнаты выходит на вентиляционную шахту, по которой бегают мыши и крысы, так что семья не решается его открывать.
Желаю им приятной дальнейшей евроинтеграции, в компании евромышей и еврокрыс.